И вот бессонная ночь, звездное небо над головой, внизу расцвечен огнями Петропавловск-Камчатский. Цепочка фонарей движется вверх, в одном из звеньев мерцает и мой огонек.
Короткий привал у жандармов, первые два глотка воды с начала восхождения, и снова в путь. На высоте примерно 2350 м фонарь высвечивает в темноте только узкую ленту извилистой тропы. По краям сплошная темнота — значит, в сторону шагнуть нельзя, понимает утомленное сознание.
На конусе всё усилие на трекинговые палки. Ноги съезжают по шлаку, на одной только вере делаю последние шаги до веревки дальше можно взойти только по ней.
Нагулялась так, что к утру устали даже руки. Немного спускаюсь внутрь кальдеры, прячась от порывистого ветра. Отовсюду поднимается пар. Я сажусь, опираясь руками о вулканический шлак. Горячий! Настоящий турецкий хаммам! Кругом сидят и лежат взошедшие на вулкан.
Вторые сутки без сна, усталость берет свое. Где-то на границе между сновидением и явью крутится в голове строчка из песни — как заезженная пластинка:
«Скоро рассвет, выхода нет,
Ключ поверни и полетели.
Выхода нет!»
С Авачинского ухожу практически последней. Взглянув вниз, удивляюсь, как вкарабкалась сюда прошедшей ночью. У подножия вулкана припекает, шапку не снимаю с вчерашнего вечера — там, наверное, образовался колтун. На подходе к экструзии Верблюд наша уставшая четверка приковывает взгляды лайтовых туристов, идущих в шортах и футболках, так же, как и меня четыре года назад восхищали те, кто двигался по обрывистой осыпи вверх, в белую бездну облака.
Спасибо жителям Петропавловска-Камчатского, в ночь с 3 на 4 августа 2024 года отправившимся на Авачинскую сопку.
От «на всю голову влюбленной в Камчатку».