Андрею Кочеткову удалось вдохновить много людей на такой бескорыстный труд. В 2015 году он организовал фестиваль восстановления исторической среды «Том Сойер Фест», который вскоре прошел по всей России. Андрей рассказал нам, как и зачем сохранять деревянные дома рядовых горожан и провел небольшую экскурсию по любимым самарским местам.
Первое — это, конечно, Волга. Она создает особую речную культуру. Тут даже есть отдельная «каста» людей: такие загорелые брутальные мужчины, которые пришвартовывают корабли к пристаням. Очень люблю за ними наблюдать. Это не какой-нибудь аттракцион для туристов, это настоящие речники!
Кроме Волги, есть еще Заволга — так в народе называют острова напротив города и противоположный берег. К счастью, у нас нет моста через реку, поэтому тот берег не так активно развивается и не застраивается коттеджами. Самара — кстати, единственный крупный город на Волге без автомобильного моста. Добраться на другой берег можно на корабле или водном такси. Это фактически пригородные автобусы.
Садишься на такой автобус и через пять минут оказываешься в совершенно другой реальности. На той стороне Волги есть национальный парк «Самарская лука» и Жигулевский заповедник, ландшафты там самые разные — и таежные, и альпийские. А острова — это наша маленькая Христиания (один из крупнейших существующих сквоттов, созданный хиппи в 1971 году в Копенгагене, «государство в государстве» с самоуправлением и собственной экономикой). Они формально входят в черту города, но там нет ни полиции, ни других служб. Даже мусор оттуда стали вывозить относительно недавно, и появился особый тип мусоровоза — плавучий. Есть давняя традиция жить на островах лагерями: люди уезжают туда на все лето, строят домики из баннеров и жердей, а на работу плавают на лодке.
Я не поклонник мифов, хотя знаю, как они важны с точки зрения маркетинга и привлечения народного внимания. Для меня ценно вернуть дому имя хозяина и дать людям представление хотя бы о возрасте здания. Мы достаточно мало знаем об их истории. Нам помогают друзья из архивов, но максимум, что они могут найти, — имена хозяев и их статус — мещанка, купец и т. д. Сейчас мы возвращаем эти имена городу и обязательно делаем таблички. Люди обращают на них внимание, это отлично работает. Если на табличке написано «Дом мещанки Авдотьи Комаровой», ты понимаешь, что это не история современности, это было давно. Ведь для многих людей ценность таких домов совершенно неочевидна. Просто они не задумывались об их возрасте и о том, что за ними стоят какие-то реальные истории и люди. Многие подходят и говорят: «А правда, что этому дому 100 лет? Не может быть!» А ему на самом деле все 150.
Большинство домов, с которыми мы работаем, — это, скажем так, средний класс. Там жили рядовые горожане — не очень зажиточные купцы, мещане, священники не самых популярных приходов. Это такие же горожане, как и мы. Я считаю, что важно сохранять и эту память, ведь были не только выдающиеся личности, но и эти люди тоже. Иначе останутся одни памятники, связанные с выдающимися людьми, и они будут вырваны из общего контекста эпохи.
А вообще мы в Самаре не первые, кто пришел и сказал: «Посмотрите, это ценно и красиво!» Местные художники, архитекторы, ученые десятилетиями говорили о ценности этих домов. Но люди не могли понять, как можно помочь и повлиять на судьбу города. Мы, по сути, просто придумали удобную форму для такого взаимодействия. Большое значение имеет то, насколько в городе развит публичный диалог о ценности исторического наследия. В Самаре такой диалог давно ведется. А вот некоторым городам — участникам «Том Сойер Феста» — приходится его только начинать.
Важный момент — наша репутация. Мы не из космоса свалились, не из Москвы или Вашингтона приехали. Мы жили все это время в Самаре и были довольно заметны в своих инициативах. Плюс это низовая история, она зародилась снизу, из общества. Мы пришли не от какой-то партии или бизнес-структуры, а действуем как часть городского сообщества.
Стену одного из домов, которым мы занимались несколько лет назад, была буквально разбомблена граффити. Очищать ее не имело смысла, на ней бы тут же нарисовали что-нибудь еще, а потом началось бы бесконечное закрашивание стены коммунальными службами. Мы стали думать, что с ней делать. Стоим у стены, обсуждаем, и тут совершенно случайно мимо идет Андрей Сяйлев — мой любимый самарский художник. Просто повезло, что я с ним знаком. Он гулял с собачкой, а ему говорю: «Смотри, какая стена, давай что-нибудь с ней сделаем». Он как-то с неохотой на нее посмотрел и исчез куда-то на месяц. А потом идея его все же увлекла, и он написал: «Я понял, что делать со стеной, она мне снится».
Задумка была в том, чтобы напечатать фасады реальных самарских зданий на множестве плиток и обыграть слои археологии: внизу — самые старые здания, а сверху — новостройки. Получалось, что новостройки падают сверху, как детали тетриса. Это был сложный проект.
Мы начинали с мастер-класса по съемке фасадов для детей: большую часть из них снимали именно дети. Потом мы поняли, каких фасадов не хватает, и их доснимали уже профессионалы. Снимки мы напечатали на плитке для бассейнов. А дальше началось сотворчество Андрея и волонтеров: они вместо укладывали плитку и смотрели, как это все сочетается по цветам.
«Тетрис» — это портрет Самары образца 2016 года, ее архитектурного облика, ее окон, дверей, стен. Тут можно увидеть очень известные дома и элементы среды, но в основном мы искали типы: панельки, сталинки, хрущевки, деревянные дома, каменные дореволюционные, постройки в духе конструктивизма. И они складывались в общий портрет. Наверное, не совру, если скажу, что в плане производства — это одна из самых сложных художественных работ в постсоветском городе. Мы использовали 800 деталей и задействовали огромное количество людей.
Беседовала Лиза Жирадкова
P.S. Если вам уже не терпится взять кисть с краской и помочь родному городу преобразиться, заходите в сообщество «Том Сойер Феста» — вполне возможно, что фестиваль проходит и в вашем городе. А если вашего города в списке нет, то вы можете связаться с Андреем и организовать фестиваль совместными усилиями!