Дорогой читатель, перед тобой первая часть Хроник сибирского лета. Это не только впечатления туриста и рекомендованные к посещению локации. В твоих руках переосмысление важности бережного хранения воспоминаний. Здесь будет обо всем понемногу. О чудесах, на которые способны хорошие книги и фотоаппарат в твоем чемодане. Да-да, строки любят путешествовать не меньше нашего, только и ждут, как сорваться с насиженных мест. Немного размышлений, немного про тех, с кем мне было по пути. А вот чего с избытком, так это любви к сибирской природе, путешествиям и самолетам. Всем искателям посвящается. Итак, в добрый путь.
О маленьких девочках и больших самолетах
В детстве я старалась не пропустить ни одной крылатой машины и докладывать о них папе. Его шея и запасы терпения проверялись на прочность нескончаемым потоком прибывающих и убывающих гостей летнего Сочи. Деревья тогда были большие и… зеленые, самолеты же наоборот исключительно белые, S7 была «Сибирью», а любознательным маленьким девочкам могли разрешить заглянуть в кабину пилота. Поверит ли кто теперь этому?
Никогда не забуду «рожки» штурвала, бездонное небесное море прямо по курсу и папу, отчаянно пытавшегося подружить детский ум с диковинными тангажами, лонжеронами, закрылками и глиссадами. Со временем любовь к небу крепла. Благодаря советским «Им покоряется небо», «Укрощение огня», «Экипаж» наши летчики стали для меня самыми храбрыми, а самолеты — символом победы человеческого разума над стихиями воздуха и огня, символом легкости на подъем и тяги к путешествиям.
Они подарили мне крылья и память. Я запомнила тихий старый Сочи с его Ривьерой и скверами, утопающими в олеандрах и гибискусах всех цветов радуги, полными нетерпения цикадами, прудами кубышек, кувшинок и лилий. Дубай, в котором хватало пальцев одной руки для подсчета небоскребов. Кудрявую девчушку в салатовой шляпке, вышагивающую с папой по-августовски раскаленной римской брусчатке в поисках джелато — лакомясь им, я постигну III Закон Ньютона, провожая взглядом не дождавшийся нас экскурсионный автобус.
Первый поход по магазинам — в тот день маленькая довольная собой леди плыла по флорентийским улицам, с гордостью держа в руках пакетик с сокровищами: два чудных шелковых платья, темно-синие черевички и первые в жизни солнечные очки. Ощущение конечности бытия в Помпеях, любви, которая не умирает, — в артериях Венеции. Тюленя, купленного в дьюти-фри в честь первой заграничной поездки — на родину Минотавра, — первый шведский стол и гору сосисок, повергшую маму в несъедаемый ужас, первый купальник ядрено-розового цвета, выгоревшие в рыжий кудри, звуки сиртаки, коктейльные зонтики, фламинго и попугаев в бокалах у дам в вечерних нарядах.
Если бы во время прогулки по Римскому Форуму я была более внимательна, наверняка услышала про Acta diurna — с латыни «Ежедневные события», утвержденные Юлием Цезарем в 59 году до н. э. публикации хроник дня в людных местах города.
Самые яркие воспоминания чаще всего связаны с летом, нам кажется, что их не забыть никогда. На поверку, попробуйте вспомнить хроники ваших первых путешествий. Полная панамка счастья, впечатлений и ракушек с годами превращается в дырявую шапку почтальона из любимого нами советского мультика. Только и остается удивляться — вроде всего один выстрел, а сколько дырок.
Осень — самое подходящее время летние воспоминания собирать, будто плоды в корзинку. Не соберешь, холодной зимой ничто не согреет. За моим окном уже снежит, спешу пошить лоскутное одеяло — хроники самых ярких дней этого лета.
«Весенний переход»
Ледовый байкальский панцирь не выдержал весеннего натиска, разомлел на солнышке и сдался под ударами молоточков этой неутомимой старательницы. Поверхность самого глубокого в мире озера покрылась миллионами шуршащих льдинок самых причудливых форм. Туристы, признавайтесь, кто оставил здесь свое сердечко? Проснулся и вовсю рычит сибирский медведь «валун-обскура». Быть лету и аквамарину — дословно «морской воде» — в гранитной байкальской чаше.
Весна 2025, Листвянка
«Сакура в Сибири»
Май был официально объявлен месяцем любования. Ковры багульника оставили пожары в наших сердцах. Весенний дождик было попробовал их затушить, но петрикор еще больше распалил всю округу.
Кроны яблонь, черемух, маньчжурских абрикосов наливались бутонами, на глазах превращаясь в давно вышедшие из моды парасоли, обильно покрытые кружевом и рюшами.
Сегодня в маленьком саду в сердце Сибири всё благоухало и звучали японские песни. Праздник Сакуры был в самом разгаре.
В саду тем временем устроили викторину
— Кто знает, сколько видов сакуры существует?
— Сколько бы ни было, +1 пожалуйста!
А что еще могла ответить девушка, в сердце которой прописалась чудесная кошка с не менее чудесным именем?
22 Мая 2025, Ботанический сад ИГУ, Иркутск
История одного полета
Сакура в фиалковых цветах S7 и парящий Иркутск в иллюминаторе
На борт рейса S7 3017, следующего по маршруту Москва — Иркутск, поднялась очень храбрая и терпеливая кошка по имени Сакура. 5 лет назад мы с ней спасли друг друга — я ее из приюта в Зеленограде, она меня от одиночества. Я была единственным сопровождающим и очень переживала, как мой пушистый попутчик перенесет длительный перелет.
В тот день на руках у меня была персидская кошка не менее 13 лет от роду живым весом 2,65 кг с астмой, почечной недостаточностью и вообще тяжелой судьбой. Имелся также ветеринарный паспорт, зеленый свет и оставшийся без ответа вопрос от нашего ветеринара: «Киса, а ты в курсе за эти планы?», отметка о прохождении осмотра в СББЖ накануне полета, мягкая переноска, упаковка памперсов, кошачий пуховичок и много чего, что не пригодилось.
От всей души хочу выразить благодарность сотрудникам аэропорта и команде, обслуживающей наш рейс. Спасибо за демократичный досмотр документов, приоритетный проход и помощь нашему соседу, у которого оказалась аллергия на кошек.
Не бойтесь летать с питомцами, не бойтесь просить помощи и предлагать свою в дороге. Спасибо S7 за полет, который ознаменовал воссоединение с членом семьи.
20 января 2025, Москва — Иркутск
«Дача Лунного Короля»
Ночуя на Иркутском железнодорожном вокзале в ожидании поезда на Москву, писатель Варлам Шаламов испугался «страшной силе человека — желанию и умению забывать» и пообещал «не позволить своей памяти забыть всё, что увидел». Крадучись проходя по глиссаде, каждый прибывающий в Иркутск борт пролетает над Пивоварихой. Все мы, летящие навстречу Байкалу, были здесь, просто этого не помним.
Место ссылки семейских, поляков, кулаков, дача Лунного Короля и первое в СССР официально признанное место захоронения жертв Большого Террора. Стена скорби, четыре рва-накопителя, пролетающие над головами самолеты, пеленг аэропортового оборудования — до ВПП рукой подать, ряды молчаливых лупоглазых осин и берез. В высшей точке крутого маршрута под ногами бежит по своим делам Ангара, лениво потягивается Иркутск. Моя память — женщина свободная, ей не прикажешь. Но мы с ней сговорились и посеяли незабудки.
1 июня 2025, село Пивовариха, 14 км Байкальского тракта
«По Александровскому тракту»
«Ребят, за тысячу ящик Жигулёвского возьмете? Нет? Эх вы, москвичи, зажрались. Ну, бывайте, обратно езжай Московским трактом, Свирск гляньте».
Дорогу наконец открыли, мы пошли на обгон. Прозвучала серия прощальных гудков — ответили тем же. Потом еще долго в боковых зеркалах дружелюбно моргали его фары.
Встречное движение по Александровскому тракту
Александровский тракт шелковой угольно-пепельной лентой то взбирался на сопки, то нырял в засеянные поля. Мы петляли — стежок за стежком приближаясь к горизонту.
Остановка «Александровский централ»
Потягиваясь ото сна, застыли в кофейной дымке подлески, над головой, широко раскинув крылья, парят ястребы, белеют руины централа в солнечном блеске.
Эти стены уравняли декабристов, народников, польских революционеров, а также Дзержинского, Фрунзе, Орджоникидзе и жертв ГУЛАГа. Сегодня, словно начитавшись пушкинских стихов, здесь пали тяжкие оковы и рухнули темницы. За седым деревянным забором под сводами каменки пели нам песню свободы.
Остановка «Олонки». Чудом сохранившийся фасад второго дома декабриста Раевского из последних сил держит лицо. Вид на Ангару, которым любовался Раевский, сохранился значительно лучше
В некоторых окошках еще теплется жизнь, где-то мы опоздали и их глаза закрылись навсегда. Здесь очень любят небесно голубые оттенки, а семья Раевских похоронена на школьном поле. Вот такие они, Олонки
В стенах краеведческого музея в Олонках историю берегут не благодаря, а вопреки. Пожалуйста, приезжайте, чтобы усилия и история не пропали почём зря
Следами декабристов, тропами Гэсэра, синим трактором по шрамам гражданской войны. Нам выворачивали душу пятистенки, играли вприглядку в окошках цветы. На полотне небеленом — солнечных луж миражи.
Окошки поселка Бохан
В отчаянных попытках найти цивилизованный туалет на глаза попалась вывеска — кафе «Сакура». По понятным причинам мимо пройти не смогли и, о чудо, нашли всё, что искали. Отобедали позами с рыбной расколоткой и двинулись дальше.
Бильчирская пастораль
«А мы смотрим, „Мазда“ на московских — рванем-ка, глянем, кто такие. Ну как, нравится у нас? Красиво? Даа… И у моего отца дом затопили ради братской-то, вся деревня наша там, картошка с омулем в воде как в супе плавала. А чего это она всё коров снимает, не видела, что ли? Ну вы это, Усть-Уду езжайте поглядите».
На терракотовых песках Бильчира стало понятно, что Новой Уды — места ссылки Иосифа Сталина — нам не видать как своих ушей, не успеть и до распутинской Аталанки. Ну, что ж — ограничимся Дербиширом Усть-Удой, как разумно сказала бы героиня Джейн Остин. Чайки-хохотуны внесли свою лепту, от души посмеявшись над нашими планами.
Пожалела ли я, что так много времени потратила на созерцание наслаждающихся раздольем коров средь рапсовых полей, по-альпийски пасущихся коней, неутомимо трудящихся пастушьих псов, во что бы то ни стало загоняющих заблудших овец в лоно стада? Пусть время и утекло в песок, но эта маленькая сибирская Швейцария останется в моем сердце пока оно бьется.
Среди каньонов и пастбищ Ирхидея, по Улейской долине у ног священной горы Удагтай, теряясь в засеянных полях Игжея. Вперед, к Северному Ледовитому океану с суженым своим Енисеем. Имя этой путешественнице — Ангара
Царицей же этого великолепия была Ангара. Единственная, в чьих жилах — священное море. Она гордо несет отцовы воды, ее берега здесь то напоминают величественные каньоны, то сплошь покрыты заливными лугами. Но приглядись и услышь, как печалится она о былой своенравности, как скрывает свою Атлантиду. Прошепчет тебе, как стала морем из слёз деревенских. И застелет грусть пеленою туманной водную гладь, что когда-то землей человека носила.
Сегодня краеведческий музей Усть-Уды открылся повторно ради двух запоздалых туристов. За несколько часов своего времени экскурсовод запросила 100 рублей с человека. Здесь были древние мамонты и серьги Van Cleef & Arpels не менее почтенного возраста, море любви к Валентину Распутину и горы энтузиазма сотрудников этого прекрасного больше, чем музея.
Окошки Усть-Уды
Потеряв однажды привычный быт, здесь уже много лет стараются сохранить, что имеют — всё так же ждут писем и крутят педали до ближайшего сельпо
— А что у вас здесь еще посмотреть можно?
— А у нас сегодня концерт будет в Хвойной.
Сказано — сделано. Ангарские воды в закатных лучах и наш проводник до Хвойной
Местная публика была непосредственна и честна — гастролирующая группа того и гляди была готова отправиться «на мыло». Прочитав перед поездкой в словаре сибирских старожилов фразу «поёт дак, что тайга колется», не думала, что так скоро смогу найти ей применение. Смысл только вышел с точностью да наоборот.
Сельская дискотека же вышла на славу — на берегу Ангары и стар, и млад от души плясали под «Угонщицу» Аллегровой и «Руки Вверх». Завершили действо фейерверком. Мой внутренний наблюдатель ликовал. Возникло редкое ощущение, что всё это уже когда-то было и в то же время не повторится никогда, а значит, стоит того, чтобы запомнить.
Ранним утром под протяжными гудками парома «Усть-Уда — Балаганск» Ангара благословляла нас в обратный путь. Трактовой разметки кайма, сколько же наших воспоминаний тобой предначертано.
27 июня 2025, Усть-Уда
«Свет в Тельме»
Не прошло и двух лет со времен Бородинской битвы, как русские войска триумфально вступили в Париж, а в маленькой сибирской Тельме заложили Казанскую церковь. В лучших традициях имя архитектора потерялось на страницах истории. Железный аргумент, чтобы не тратиться на книгу о строительстве храма, подумали мы. С другой стороны, покупать было бы нечего — если бы не прихожане, он был бы взорван в 30-е годы.
Рассказывают о диковинных музыкальных часах, что здесь были установлены, о реках ссыльных, что крестились, проходя мимо этих стен, о страшной судьбе, постигшей каждого богоборца, приложившего руку к разрушению этого храма. Над бренностью созидания и разрушения здесь сегодня господствовал Свет Божий. Мы были тому единственными свидетелями и было это чудо как хорошо.
1 июля 2025, Тельма
«Назад в будущее»
— Ааа, приезжие что ли? Откуда?
— Ба, а Москва — это дальше Новосибирска?
— Дальше, Москва — это Москва, внучек.
Колесо по-стариковски скрипело. Из открытой кабинки — вид как с открытки на Ангарскую Ривьеру. Полноводная река здесь замедляется, чтобы все успели насладиться красотой ее стана. Не ее вина, что мысли мои убежали за тысячи километров западнее этих мест. И дело не в том, что мы с колесом понимающе разделили усталость, проделав путь сюда прямиком из 80-х. Иногда точка в пространстве позволяет совершить путешествие во времени. Это и произошло со мной сегодня.
Смотрительница аттракционов и ее внук наблюдают пролет самолета
Заскрипели качели, на дворе — лето у бабушки в тихом подмосковном городке, где делают ЛИАЗы. За облаками небо и сверхзвуковой рокот, возвращающий меня под крыло самолета в объятия папы у Черного моря. У Черного моря… Колесо сделало оборот и новое поколение получает эстафетную палочку. Теперь их очередь жадно вглядываться в небо, испытывая на прочность шеи и запасы терпения всего семейства.
1 июля 2025, Свирск
«Ёрдынские игры»
Священные игры зовут всех к подножью горы Ёрд. Молодцев силой померяться, красавиц — выбрать самую первую из них, сказителей — соревноваться в искусстве рассказа эпоса, зрителей — наблюдать и аплодировать, прихватив палатки с табуретками
«Мы ехали-ехали, какая Россия-то большая. Край-то какой здесь чудесный. Мы в Чувашии хотим, чтобы традиции наших предков тоже сохранялись. Вот костюмы будем на дефиле показывать. То, что наши предки надели, каждый узор рассказывает, как мы жили, какие трудности были. Мы, чуваши, народ очень скромный, нам больно говорить-то не дали — так мы в песнях, танцах и вышивке, зато не молчали. Какой фестиваль замечательный, сколько лет планировали, и вот мы и здесь».
Порфирьева Вера Васильевна, ансамбль «УЯВ»
4 июля 2025, у подножья священной горы Ёрд
«Листвянку с молоком, пожалуйста»
Накрывшим в тот день Листвянку туманом я была, безусловно, обязана Бродскому. Порой гению удается так точно передать увиденное, что строки покидают бумажные листы и оживают в глазах благодарного читателя. И пусть мой туман не был венецианским и не носил тюрбан. То было долгожданное свидание двух суженых — неба и земли. Запирает туман на засовы — в объятиях им не уснуть. Молочной фатой старик до утра их надежно укутал.
12 Июля 2025, Листвянка
«ПОРТ — байк — АЛ»
«А обниматься будем на прощание? На пирожки заходите как погуляете, пирожки с капустой будут».
Евгения Молчанова, дочь писателя Ивана Молчанова-Сибирского
Байкальское «Переделкино». Здесь родились распутинские «Живи и Помни» и «Прощание с Матерой». Планировали посмотреть на писательскую дачу издалека, судьба же распорядилась выпасть июльским снегом на головы гостеприимных хозяев.
Порт-Байкал встретил густым бродячим туманом и самобытностью. 125 лет назад — порт для огромных ледоколов и пароходов, сейчас — портал в прошлое. Мотоцикл на этой земле — универсальный помощник, каким был в советские времена, ибо асфальтированные дороги отсутствуют. Местные всё так же рыбалят и занимаются перевозкой пассажиров. Коней на переправе здесь меняют, пусть и железных.
Продираясь сквозь туман на КБЖД
Здравствуй и прощай
«Давай уедем, пока туман не рассеялся? Запомним его сбрызнутым молоком и полным магии прошлого, хоть ковшом черпай — не иссякнет».
14 июля 2025, Порт-Байкал
«Пуст или полон, но ровно наполовину»
Мы не были на экваторе, но сегодня умудрились его пересечь. Словно все мы скопом погрузились на огромный круизный лайнер. Вторая половина лета ждала нас словно яблочная долька и безотлагательно. Скорее бери с нее пример и покрывайся каштановым загаром.
Теперь наш стакан был наполовину пуст, но и настолько же полон. В точности как байкальская гранитная чаша. Когда надоело быть наблюдателем, ты поднимаешься на борт. И вот лодка скользит по водной глади в оправе горных хребтов. Только представь, расстояние от их вершин до дна озера по вертикали достигает где-то трех километров. И зиждется всё это великолепие на разломах — следах расколов земной коры, они уходят корнями в самые недра, заботливо прикрытые донным покрывалом.
Разломы — твоя глубина, а не шрамы. Если кажется, что чашу не склеить, не отказывай себе в путешествии. По крайней мере, к Байкалу. Он поймет тебя как никто другой.
15 июля 2025, Листвянка