Хадзар — явление исключительно осетинской культуры. Это специальная постройка, какие в Северной Осетии возводят во дворах жители многоквартирных домов для встреч и застолий по случаю праздников и памятных дат.
Кураторы программы «ГЭС-2: Города» провели лаборатории в самых разных регионах — от Северной Осетии (это пятая остановка программы) до Камчатки, от Челябинска до Костромы. С нами они поразмышляют о современном культурном облике страны — с их особой оптикой, с усталостью от бесконечных перелетов и с той кураторской нежностью, которая рождается только тогда, когда своими глазами увидел, как люди живут, творят и держатся друг за друга на другом конце карты.
Мы поговорили с кураторами и художниками о том, как читать локальный код Владикавказа. В интервью спрятались секреты лучших прогулок по городу, а еще размышления о дворах, где за одним столом собираются соседи, а жизнь течет не спеша. В финале статьи вас ждет бонус: взгляд на Россию людей, которые объехали ее вдоль и поперек.
Как перенести целый город и его атмосферу в пространство выставки? Возможно ли это?
Самое сложное — показывать то, у чего нет четкой формы: отношения, чувства, ситуации. Особенно когда ты сам внутри всего этого. В конкретном месте и времени эта форма есть — ты ее чувствуешь. Но стоит попытаться перенести куда-то еще, превратить в экспонат — и она становится пародией, дешевым аттракционом. И чем точнее копируешь, тем хуже.
Поэтому наша задача — не показывать «как там у них». А найти язык, чтобы зритель увидел в чужих историях что-то свое.
Что вы особенно стремились запечатлеть?
За каждым нашим объектом стоят живые культурные практики. Два стола в хадзаре, почетное место во главе, портреты на стенах — всё это рассказывает об укладе Владикавказа, о том, чем его жизнь отличается от других городов.
Но нам было важно не просто скопировать внешнюю картинку традиции. Главное — передать то самое чувство общности, ощущение, что здесь постоянно кто-то есть, что пространство не пустует, а живет. Этот неуловимый дух человеческого присутствия, который рождается именно внутри таких мест.
Есть ли в экспозиции взгляд случайного человека, скажем туриста? В реальности может ли путешественник, если познакомится с местным, быть приглашенным в хадзар? Как это случилось с вами?
Безусловно, в нашей выставке считывается взгляд человека внешнего, который только знакомится с культурой Осетии. В ней есть классики — Коста Хетагуров и Сосланбек Едзиев, о которых в республике знает почти каждый, но за ее пределами их имена пока не так известны. Другой важный момент: мы показываем не только работы местных авторов, но и художников из других регионов России. И делаем это не случайно. «Хадзар мечты» для нас не просто высказывание о Владикавказе, о его уникальных традициях и культуре. Это еще и разговор об общем доме. О таком пространстве, где есть место каждому — независимо от того, откуда ты приехал.
Попасть в реальный хадзар, просто постучавшись в дверь, конечно, невозможно. Но и назвать его закрытым пространством «для своих» было бы тоже некорректно. Нашими проводниками стали кураторы Галина Тебиева, Лолита Айлярова и Лилия Галазова, а также представители городской администрации: мы попросили их познакомить нас с этой традицией поближе. Жители трех разных дворов откликнулись на наш интерес, и мы отправились к ним в гости, чтобы рассказать о проекте и предложить в нем поучаствовать.
Конечно, поначалу у многих появление кураторов из московской институции и их интерес к чему-то, для Осетии привычному и даже обыденному, вызывало удивление. Но со временем в разговорах, за трапезой и тостами — а даже самые первые наши встречи были в каком-то смысле застольями — нам удалось найти общий язык. Каждый следующий визит был еще более теплым, взаимное доверие и интерес только росли, за что мы очень благодарны. Готовя выставку в Москве, мы постарались сделать так, чтобы хотя бы толику открытости и гостеприимства, которые нам посчастливилось встретить в Осетии, смог ощутить и посетитель Дома культуры.
Как вы конструировали пространство выставки?
Работая над выставкой, мы с Денисом (Денис Гаврилин, соавтор экспозиции. — Прим. ред.) выделили три основных принципа.
Макет
В основе экспозиции — реальные дворы и хадзары Владикавказа. Но мы не стали их копировать, вместо этого разобрали на детали — как конструктор — и собрали заново, но с намеком, а не точь-в-точь.
Получился макет в натуральную величину: местами грубо, условно, из простых материалов. Такой объект не обманывает, а сразу говорит: «Я — только намек на настоящий двор, не путай. Настоящее нужно увидеть самому».
Культура «Сделай сам»
И постройки Владикавказа, которые стали для нас прототипами, и мебель внутри них — всё сделано не профессиональными строителями. У этих объектов свой, особый язык, который выражается в выборе материалов и конструктивных узлах. Мы постарались этот язык сохранить, чтобы передать то самое чувство «самодельности», ручной работы, когда за каждым стыком видно человека с инструментом, а не безликую фабричную конвейерность.
Незавершенность
Эти сооружения не выглядят законченными. Они застигнуты врасплох: в тот самый миг, когда только начинают обретать форму. Городская культура тоже никогда не стоит на месте, она течет, дышит, меняется. И ее модель в «ГЭС-2» такая же живая, незавершенная, открытая движению.
Мы в Gate 7 живем авиацией, и вот что придумали: можно ли взглянуть на «Хадзар мечты» как на «социальный аэропорт»? Своеобразная точка прилета и вылета жизненных сюжетов — от рождения и свадеб до малых календарных праздников? Какие сюжеты (читай: рейсы) вам удалось поймать, будучи гостем в хадзарах? Что вас особенно тронуло?
Думаю, что эта параллель вполне уместна. Ведь аэропорт — не только место вылета, но и пункт возвращения. Это узловая точка малых и больших кругов человеческой жизни, в которой для того, чтобы что-то понять, всегда требуется вернуться.
Обращаясь к феномену хадзара, мы тоже думали о циклической модели времени. О том, как человек — даже в огромном современном городе — всё равно пытается ее воспроизводить. Хотя бы в той мере, пока он остается частью какого-то круга: семьи, друзей, коллег. И хотя бы иногда собирается с ними за одним столом, чтобы отметить важные точки и в своей жизни, и в общей.
Мне лично в таких историях больше всего интересны сюжеты, как в этот круг попадает новый человек, как его принимают. Часто — тот, кто даже не подозревал, что ему вообще может найтись там место.
Ровно такую историю мы услышали от участника нашего «спектакля-застолья» — его поставила режиссер Карина Бесолти вместе с жителями одного из владикавказских дворов. Рассказывал мужчина, русский по национальности. Он оказался жителем этого осетинского двора и вдруг, совсем для себя неожиданно, понял, что значит здесь быть соседом и иметь соседей.
Меня этот рассказ очень тронул. Его можно услышать в аудиоспектакле на выставке. И, мне кажется, это довольно веский повод туда прийти.
Если представить, что читатель Gate 7 сначала попадает на выставку в «ГЭС-2», а потом реально летит во Владикавказ, какую «оптику» вы бы ему предложили взять с собой? Как смотреть на город? Зачем ехать туда, если не ради гор и достопримечательностей?
Выставки нашей программы, в том числе и «Хадзар мечты», — это всегда рассуждение о том, чему могут научиться друг у друга люди в разных городах России. О том, как многое можно понять о себе, глядя на другого. Это скорее про сходства, чем про отличия. Да, прилетев во Владикавказ, вы сразу увидите горы, они тут часть городского пейзажа. Для человека из Москвы уже одно это выглядит почти невероятно, и в том числе за этим стоит ехать в Северную Осетию.
Помимо потрясающих выездов в горные долины, посещения владикавказских музеев или таких мест, как Дом Сосланбека Едзиева в Карман-Синдзикау и кладбище с надгробными памятниками его работы, здесь есть и другие достопримечательности — социальные. Во Владикавказе это, конечно же, умение местных обживать городское пространство, делать его своим.
Еще из личных и милых сердцу находок — молодежь, которая собирается на проспекте Мира, чтобы танцевать народные танцы в свое удовольствие. Люди, которые встречают на улицах города знакомых и запросто завязывают разговоры о жизни. И, конечно, дворы, наполненные атмосферой соседского общения. Всё это можно попытаться перенести в повседневность своего города.
Можно ли сказать, что
Слово «хадзар» заманчиво использовать для обозначения места встречи и обмена, но с ним стоит обращаться осторожно. Это не универсальная метафора, а очень конкретная, исторически и культурно обусловленная форма организации сообщества. Поэтому напрямую называть
Программа
Если представить, что к вам зашел человек из Москвы, который не привык к таким теплым горизонтальным связям, как бы вы ему объяснили, почему осетинская самоорганизация — это что‑то очень красивое и живое?
В Осетии мы называем это словом «зиу». Изначально это традиция трудовой взаимопомощи в сельской местности, которая вместе с урбанизацией распространилась и на городскую среду. Здесь даже на улице посреди незнакомцев ты чувствуешь, что тебя видят, что ты не один, что всем этим людям ты небезразличен. И, говоря метафорически, тебя обязательно поднимут, если ты упадешь.
Это привычка к взаимному участию прививается с детства, поэтому в Осетии сложно себя чувствовать одиноким. Люди, которые окружают тебя, неизбежно становятся своими, а вместе с этим появляется ответственность за среду, в которой мы живем. Конечно, у нас тоже хватает сложностей, усталости, выгорания, но сама идея сплочения очень живая.
Можно ли сказать, что «Парадная» во Владикавказе — это такой модерновый хадзар? С тем же принципом «собрались сами и сделали место для своих»? Если в традиционном хадзаре решаются дела двора, то что решается в «Парадной»?
Мне нравится это сравнение, потому что в «Парадная» как пространство — это результат работы огромного количества моих друзей и просто заинтересованных людей. Кто-то принес винтажный торшер, кто-то помог с ремонтом, кто-то согласился провести у нас первую выставку, квартирник.
В этом плане действительно есть схожесть, ведь хадзары так и строились. Мы редко используем слово «нетворкинг», но это то, что происходит в стенах «Парадной» каждый день. Полезные знакомства, совместные проекты, обсуждение последних новостей. Это место не формального посещения, а именно присутствия рядом с другими.
Если бы вы составляли камерный, неофициальный маршрут по Владикавказу, как бы провели по нему гостей?
Я не стал бы составлять маршрут, а посоветовал бы исследовать город по ощущениям. Для жителей мегаполиса очень важно максимально снизить темп ходьбы, ведь вы уже там, где нужно. У такой прогулки нет конечной цели, нужно только прочувствовать пространство. Не стоит идти только по главным улицам, наоборот, нужно сворачивать в переулки, проходить через дворы и арки. Только так вы случайно столкнетесь с мастерской художника, стрит-артом, хадзарами и с жильцами, которые вместе что-то празднуют. Это и есть настоящий Владикавказ.
У нас очень зеленый город, и в любой момент можно присесть и отдохнуть с ощущением, что вы в парке. Не стесняйтесь, если заметите пристальные взгляды, мы всегда ищем на улице знакомых, потому что вероятность встретить их крайне высока.
Вы сделали для «Хадзара мечты» целый цикл очень нежных, трогательных портретов. Кто все эти люди — друзья, соседи, случайные встречные? Какой след они оставили в вашей душе?
Портрет — это сложная штука. За неделю я нарисовала 50 портретов. Сначала дети — они все вызывались позировать. Потом к ним подтянулись взрослые. Я чувствую людей: у каждого своя боль, трагедия, переживание. И в этом смысле мне было важно запечатлеть что-то живое, настоящее.
Кто все эти люди? В основном жители двора. Но была и забавная случайность. Один из старейшин, Герман, уважаемый серьезный мужчина, оказался моим соседом по району Митино. Он долго жил в Москве, но в какой-то момент вернулся в родной Владикавказ. А когда мы приехали работать в его дворе, включился в программу — так мы и познакомились.
Самый теплый момент случился в последний день, когда портретная сессия закончилась. Хозяева хадзара приготовили в большом казане плов, и мы сели за общий стол. Это было очень по-домашнему.
Какой след оставил во мне Владикавказ? Когда я впервые туда приехала, у меня было ощущение, будто вернулась в детство. Там все общаются очень просто, по-человечески. Теперь это мой любимый город. Очень душевные люди, дружелюбные, с хорошим чувством юмора, свободные. Я обязательно вернусь туда.
Может быть, среди портретов есть одно‑два лица, которые стали для вас личным символом хадзара и осетинского гостеприимства?
Если бы в нашей инсталляции-хадзаре можно было оставить только одну мою работу, я оставила бы портрет девочки. Не помню, к сожалению, ее имени. Я рисовала ее уже поздним вечером, в полумраке. Мне она показалась очень нежной, почти прозрачной, нереальной. Наверное, это мой лучший портрет из этой серии.
Бонус: мы спросили кураторов программы, какой им увиделась Россия после всех лабораторий, перелетов и общения с людьми — от Осетии до Камчатки. Вот этот кусочек разговора — самый личный и теплый — вынесли отдельно.
Что вы поняли о России после того, как несколько лет подряд соприкасались с такими разными местами и сообществами?
Со временем я понял: наша культура — это как пазл, где деталей всегда больше, чем ты думаешь. Локальные сюжеты, личные истории, обрывки памяти, чьи-то мечты — всё вместе не укладывается в одну простую формулу. И это здорово, потому что именно так культура и остается живой и способной нас удивлять.
Я убедилась, лучший способ узнать что-то о городе, стране — это общение с людьми и общее дело. Самое важное часто не имеет воплощения в яркой архитектурной форме, природном ландшафте, коллекции местного музея. Но именно это и привязывает тебя, заставляет скучать по чужому городу.
Я понял, что если говорить о культуре России, то очень полезной становится метафора архипелага. Каждый город, каждое сообщество как отдельный остров со своими особенностями, историями, чувственностями и важнейшими образами. Все «острова» разного масштаба: это и огромные культурные системы, и совсем незаметные локальные явления. Но при этом между «островами» всегда что-то движется, всегда происходит обмен смыслов, передача сообщений, путешествия людей и вещей. И всё это делает «архипелаг» связным, но сложным единством.
Каждое место, где мы бываем вместе с программой «Города», запоминается на нескольких уровнях. Сначала через большие смыслы: как здесь устроена жизнь, как люди обживают город и делают его своим. А потом — через россыпь маленьких деталей и личных историй, которые цепляют и ум, и сердце. Именно они почему-то держатся в памяти крепче всего. И вот я уже снова и снова мысленно возвращаюсь то в теплый осетинский двор, то на пляж у озера Смолино в Челябинске, то в стены старых костромских мануфактур, то в серф-лагерь на берегу Тихого океана под Петропавловском.