Есть несколько причин, по которым города «обзаводятся» современным искусством: оживить пространство, привлечь туристов и, следовательно, поддержать экономику, освежить имидж. В случае с Бухарой, кажется, главной мотивацией была креативная энергия и новые идеи, которые помогают городу дышать, а его жителям — чувствовать, что их город живой.
Первый взгляд на Бухару
Когда я в первый раз приехала в Узбекистан, в Бухаре еще были свежи воспоминания о последнем эмире. На дворе было начало
Мы добрались до Бухары из Самарканда на машине, нанятой на базаре, за каких-то четыре часа.
Я запомнила главное потрясение от Бухары: в этом городе вообще некуда спешить, его можно обойти быстрым шагом, без преувеличения, часа за два. Здесь можно было бы умереть со скуки, если б не другая плотность времени. Подавляющее большинство туристов так и приезжает на день-два пробежать галопом по маршруту: главная мечеть, минарет Калян (он же Башня смерти), медресе у подножья минарета, купола, где, как во времена Шёлкового пути, развешаны на продажу ковры, халаты, скатерти-сюзане, серебряные украшения.
Мне нравилось в сотый раз проходить по улицам старого города, мимо всё тех же мечетей, минаретов, куполов и медресе, узнавать их в сумерках. И особенно нравилось сидеть вечерами в ночной прохладе в кафе у Ляби-Хауза. Ляби-Хауз — старинный пруд в самом центре Бухары, вокруг него медресе с мозаичными порталами и тутовники, такие старые и оплывшие, что уже не похожи на деревья. На одном из тутовников табличка: «Посажен в 1477 году», что, впрочем, не помешало развесить на деревьях разноцветные электрические гирлянды. За столиками собирались, как персонажи из романов Грэма Грина, наверное, все оставшиеся в Бухаре на ночь иностранцы —
Время перемен
Кажется, ни до, ни после Бухары я не встречала другого такого прекрасно сохранившегося цельного старого города, который бы при этом жил настоящей живой жизнью. Но, очевидно, нынешним жителям Бухары стало тесно, и сегодня город стремительно меняется.
Самый громкий проект последних лет вызывает некоторое удивление — на границе с историческим центром строится этнографический парк Boqiy Buxoro, Eternal Bukhara (заявленный бюджет — 470 млн $, заявленная дата открытия — 2026 год). Обещают, что здесь представят образцы типичной местной архитектуры, ремесленники будут работать в мастерских на глазах у путешественников и парк «сохранит живую атмосферу средневекового Востока»… Замечу, что всё это уже существует в двух шагах от парка без маркетинга и громких заявлений.
Что ж, на парк посмотрим, когда откроется, но другие перемены в Бухаре уже определенно к лучшему. Город как будто пытается проскочить сразу через несколько столетий и, к счастью, выбрал для этого самый мудрый и неинвазивный способ — современное искусство.
Многие люди говорят: «Я не понимаю современного искусства, такое я и сам смогу нарисовать». Но правда в том, что, какими бы «примитивными» ни казались кому-то эти работы, они нам всем жизненно необходимы. Современное искусство — противоречивое, провокационное, эпатажное — создает в человеческом мозге возможности для построения новых нейронных связей.
Классическое искусство кажется нам уютным и понятным — мы наслаждаемся красотой, формой, художественным языком, но мозг не анализирует его.
Современное искусство — вызов, который заставляет задуматься.
Самые талантливые художники как будто напрямую «подключены» к коллективному бессознательному. Они говорят с нами о важном, о том, что уже волнует нас, но говорят на другом языке. Всматриваясь в их работы, иногда можно увидеть будущее. Именно поэтому современное искусство умеет до неузнаваемости изменить пространство, наполнить его новыми смыслами.
Искусство на улицах Бухары
Признаки того, что Бухара засматривается в сторону современного искусства, уже давно были видны человеку «с наметанным глазом». Например, когда городские власти объявили о том, что хотят сделать «улицу свободных художников». Или вы могли это заметить, если приходили в ресторан Ayvan на улице Хусаинова — он находится в роскошном историческом здании — и, пока несут еду, ходили и рассматривали креативное наполнение ниш-айванов, в которых из советских сервизов и чайников были выложены сложные геометрические конструкции.
Этот интерес ощущался во многих локациях: в летней резиденции эмира Ситораи Мохи-Хоса («дворец, подобный звездам и луне»), в котором теперь располагается музей декоративно-прикладного искусства; в конструктивистской Шуховской водонапорной башне, в чайхана-лаунджах, в арт-галереях, даже в мастерских ремесленников, где хозяева с гордостью выставляют свои лучшие чеканки или кованые предметы.
В сентябре 2025 года Бухара официально стала флагманом современного искусства. Здесь началась — и будет продолжаться до 20 ноября — грандиозная арт-биеннале. Она вовлекла весь город, «проросла» по нему выставками, перформансами, инсталляциями, поэтическими чтениями, даже гастрономическими ивентами.
Первая в Бухаре — и уже едва ли не самая масштабная арт-биеннале во всей Центральной Азии. Изначальный замысел организаторов (Фонд развития искусства и культуры Узбекистана) — соединить на одной платформе традиционные ремесла, историческую архитектуру и современное искусство.
Задача максимум — создать в историческом центре новую культурную зону с постоянной экспозицией.
Отдельная задача, которую ставила перед собой арт-директор Диана Кэмпбелл, — нарушить «иерархию» искусств, отдать должное узбекским ремеслам и кухне, полноправно интегрировать их в большую междисциплинарную программу. В результате родилась концепция: каждый из 70 художников — участников биеннале (из Бразилии, Монголии, Сьерра-Леоне и еще десятков стран) переосмыслил тему биеннале «Рецепты для разбитых сердец» и создал свое произведение в сотрудничестве с кем-то из бухарских мастеров.
Таким образом, катарский режиссер Маджид аль-Ремайхи работал с бухарскими кукольниками над фольклорным образом Ходжи Насреддина. Он также записал документальные интервью с местными жителями и составил их в инсталляцию, исследующую национальный юмор. Ливанец Тарек Атуи соединил узбекские музыкальные традиции с традициями Центральной Азии и арабского мира.
Художница Ойджон Хайруллаева в сотрудничестве с керамистом Абдурауфом Таксировым создала большие мозаики в виде «человеческих органов» — они разбросаны по разным пространствам и концептуально их объединяют. Одну из мозаик — в форме желудка — мы видим над дверью Café Oshqozon, которое стало своеобразной штаб-квартирой биеннале: здесь проходят конференции, мастер-классы, беседы, показы фильмов и, конечно, обеды и ужины. Кстати, именно здесь под занавес биеннале с 16 по 20 ноября пройдет гастрономический фестиваль, посвященный рису во всех его проявлениях — от африканских джоллофов, индийских пилавов и испанской паэльи до, разумеется, плова.
Среди других площадок биеннале — медресе в ансамбле Ходжа-Гаукушан, четыре городских караван-сарая, медресе Рашид. В бывшей мечети Поччокул-Ходжа Национальная библиотека открыла поп-ап-библиотеку для детей всех возрастов. Каждая площадка выбрана не просто так — это часть архитектурного и исторического наследия Бухары.
Словом, невозможно передать, как на уровне вибраций изменилась атмосфера Бухары в последнее время. Как будто совсем по-новому, революционно провокационными выглядят даже традиционные красочные шелковые икаты, и резьба по дереву, и вышитые сюзане, вывешенные на стенах купола менял.
Сложно сказать, что именно останется в Бухаре после того, как биеннале закончится в ноябре. Но очевидно, с учетом неоднократно озвученной идеи о создании в городе культурной зоны с постоянной экспозицией, старые стены крепости и медресе уже не вернутся в прежнее безвременье. Так что никому не покажется скучным гулять по Бухаре в то время, пока будет готовиться следующая биеннале 2027 года.